2433
Древний Олзон
Красивые и богатые места выбрали для поселения наши предки. Здесь немало интереснейших исторических, природных, культовых памятников. Земля, на которой обосновались люди моего рода, предгорья Хамар-Дабана с безбрежным морем тайги. Отсюда пошла слава знаменитых оронгойских мастеров - дарханов Олзона (административное название Верхний Оронгой).
Бурятское население нашей долины - люди эхиритских родов Олзон, Баяндай, hэнгэльдэр, Борсой Шоно, Соогол Шоно, Хамнай Шоно, булагатских родов - Буумал Готол, Харанут, хоринского рода Атаган и самостоятельного рода Баабай Хурамша - выходцы из Предбайкалья - заселили этот край в середине ХVII века.
Люди Олзонова рода от природы были пытливыми, любознательными, трудолюбивыми - так гласит предание. В старое время считались людьми языкастыми, острыми на язык. Для своего времени были и предприимчивыми. Почти все население занималось различными видами ремесел, среди них было много талантливых чеканщиков, резчиков, иконописцев, скульпторов, строителей, мебельщиков, лучников и т.д.
Наш знаменитый земляк Галдан Ленхобоев, который оставил нам как драгоценное наследство свой труд «Материалы о народных умельцах Оронгоя», указывает: «80-90 процентов мужского населения улусов Харгана и Верхний Оронгой, 30-40 процентов в Нижнем Оронгое и Гильбире занимались ремеслом, сочетая его с ведением сельского хозяйства, скотоводством и земледелием. Около 8 месяцев в году мужчины были заняты работами по найму, строили дацаны, церкви, жилые и общественные здания в городах и деревнях, мосты, делали мебель, кузнечные изделия, предметы культа и культовую утварь из дерева и металла, писали иконы, расписывали красками мебель и декоративные детали дацанов и церквей. Верхнеоронгойские мастера выстроили больше половины всех дацанов в Бурятии, причем они же выполняли все внешнее и внутреннее их убранство и часть предметов культа».
Рождение стиля
О красоте творений дарханов Олзона сегодня можно судить по великолепию Дворца Хамбо ламы Даша Доржо Этигэлова, построенного методом народной стройки на территории Иволгинского дацана. Он представляет собой копию Майдар дугана Янгажинского дацана, построенного на личные средства Хамбо ламы Этигэлова. В целом скульптурный ансамбль Янгажинского дацана считается главным творением оронгойских дарханов во главе с габжа ламой Санжи-Цыбиком Цыбиковым.
Высокое философское и тантрическое образование Санжи-Цыбика Цыбикова - основа его особого дара, позволившего создавать шедевры, украшать многочисленные дацаны с красивейшими дуганами изящных форм и великолепного декора. Исключительное влияние на его жизнь оказал высокочтимый Хамбо лама Даша Доржо Этигэлов, который передал своему ученику знания и учение.
Дворец Хамбо ламы Этигэлова в Иволгинском дацане представляет копию Майдар дугана Янгажинского дацана
При особом доверии лам и верующих мастеру удалось собрать вокруг себя народных умельцев, мастеровых, которые впоследствии составили его знаменитую школу.
Творения мастера и его учеников - образцы высокого бурятского стиля, диктующие идеал для последующих поколений буддийских художников. Выступая на презентации альбома этого культового скульптора в Оронгое в 2006 году, Пандито Хамбо лама Дамба Аюшеев дал высокую оценку Санжи-Цыбику Цыбикову, как человеку, сумевшему внести в буддийское искусство свой весомый вклад. Ведь благодаря именно ему можно сегодня говорить о бурятском стиле буддийской архитектуры и скульптуры; благодаря ему же божества, созданные им, приняли родной нам облик, черты бурятских лиц.
Времена забвения пройдут?
Мы не имеем права забывать своих знаменитых оронгойских мастеров – дарханов Олзона. В прошлом году мои земляки возродили Ухаа Толгойн обоо недалеко от села Хурамша, на котором в свое время поклонялись знаменитые дарханы Олзона. Совершая это благое дело, мы хотим видеть, как будет возвращаться былая слава наших народных умельцев. Несмотря на короткое время для подготовки, местные мастера сделали достойное подношение хозяевам местности - прекрасный коврик-потник из войлока, украшенный красивым орнаментом, выполнила Дарима Буянтуева. Изображение Дамдин Дорлиг сахюусана, покровительствующего дарханам, создал Баир Ажанов, выпускник факультета живописи Буддийского университета «Даши Чойнхорлин» имени Д-Д. Заяева. Древний символ соембо, украсивший вершину обоо, - работа мастера Белигто Цыремпилова.
В материалах о народных умельцах Оронгоя Галдан Ленхобоев привел достаточно обширный, но, подозреваю, не совсем полный список дарханов разных специальностей из улусов, которые составляли приход Янгажинского дацана. Среди названных наиболее видных мастеров Верхнего Оронгоя второй половины XIX и начала ХX века нахожу Жамсарана Будаева, деда моей одноклассницы Даримы Жамсарановой, ныне Цыренжаповой. Помню и его самого, крепкого старика, известного в Хурамше как Попо Жамсаран. По документам он Жамсаран Будаевич Бадмаев, 1896 года рождения.
- Отец вместе с семерыми братьями был на строительстве в Цугольском дацане, - рассказывает его сын Бургэд, 1948 года рождения, и перечисляет своих родственников - Сагаандай, Даба, Бадмажаб, Намсарай, Шобоодой, Дашимолон, Юндэн.
В числе дацанов, которые строили знаменитые оронгойские мастера, значатся Чойра дуган Цугольского, Цогчен дуганы - Агинского, Чесанского, Эгитуйского, Баргузинского, Иройского, Цогчен и Чойра Загустайского, Чойра сумэ Кодунского, ныне Кижингинского, в котором школа чойра (факультет цанид) стала одним из центров философского буддийского образования в Бурятии. Также дуган Белой Тары (Саган Дара Эхын сумэ) в Шулутском дацане, возведенный в память о пребывании здесь наследника российского трона. Говорят, что в иные периоды из наших мест набиралось до десяти бригад строителей.
Один из исследователей исторических дацанов Бурятии Сергей Доржиев рассказывает, что оронгойские дарханы участвовали в сооружении дацана Богдо-гэгэна в тогдашней Урге в Монголии. Дворцовый комплекс Богдо-гэгэна, находящийся в юго-восточной части нынешней столицы Улан-Батора, - шедевр деревянного зодчества, завораживающий своей красотой.
Улица в Тарбагатае
Кроме дацанских сооружений, в ближайших деревнях было немало жилых домов, построенных олзонскими дарханами, - в Тарбагатае, Ганзурино, Десятниково, Нижнем Убукуне и других местах. По свидетельству Бургэда Жамсарановича, за свой труд строители зарабатывали всего по три килограмма муки. В Тарбагатае часть улицы Ленина сельчане до сих пор называют Олзоном. Мой земляк Сухэ Гунтупович Гунтупов, который всю жизнь работал шофером, рассказывал, что однажды, будучи в Тарбагатае, подъезжал туда, заинтересовавшись названием своего тоонто в семейской деревне. Старожилы тогда и объяснили его происхождение.
Дарима Нимаевна Нимаева в свое время собирала материалы об известных людях Гильбиринской долины и положила начало школьному музею, который сейчас носит имя Галдана Ленхобоева. Однажды она поделилась, что здание музея истории города Улан-Удэ на местном Арбате - дом потомственного купца, почётного гражданина города Ивана Флегонтовича Голдобина - построен из лиственницы из ее родных мест дарханами Олзона. Подтверждения ее информации я не нашла ни в самом музее, ни в комитете государственной охраны объектов культурного наследия. Вполне вероятно, что многие купеческие дома Верхнеудинска строили знаменитые оронгойские зодчие. Ведь по реке Оронгой, берущей начало в горах Хамар-Дабана, спускающейся с его склонов и затем впадающей в Селенгу выше г. Улан-Удэ, в свое время сплавляли лес.
Участник Великой Отечественной войны Жамсаран Бадмаев, с тяжелым ранением пролежав долго в госпиталях, вернулся домой в 1943 году. Он был в числе первых строителей Цогчен дугана Иволгинского дацана, когда по ходатайству верующих и за заслуги десяти лам, получивших за помощь фронту благодарности от Верховного главнокомандующего Иосифа Сталина, было получено разрешение на строительство дацана в улусе Средняя Иволга,
Кровь людская - не водица
С приходом нового времени в наши родные края ремесло, вознесённое до искусства, перестало быть востребованным, а искусство, низведённое до ремесла, стало обыденностью, обычным занятием, которое помогало в разных жизненных ситуациях, и никто не придавал своим умениям особого значения. В некоторых семьях, было время, не приветствовались воспоминания, которые имели какое-то отношение к делам религиозным.
Известно, что человеческие гены могут нести информацию о предрасположенности человека к определённому ремеслу. Яркий пример для подтверждения - умелые руки Беликто Цыремпилова, потомка знаменитых оронгойских мастеров. В арсенале его благих дел - оформление резиденции Сагаан Убгэна в родном селе и уникальные скульптуры, украсившие местный аршан Нооли. Искусно выполненный для Янгажинского дацана зеленый конь во время Майдар хурала провозит в своей колеснице скульптуру Будды Грядущего, совершая гороо вокруг храма. В числе строителей Цугольского дацана упоминается Сагаандай, его сын - Нима Санданович Цыремпилов всю войну был шофером и дошел до Берлина. Сын Нимы Баир, а сын Баира - Беликто, у которого оказалась наследственная предрасположенность к делу, которым занимались его предки - дарханы Олзона.
Зелёный конь работы Белигто Цыремпилова на Майдар хурале
В роду рано ушедшего из жизни нашего земляка, известного художника Бато Дашицыренова тоже были дарханы. Мамин дядя Дашинима Бадмаев (по прозвищу Бумбу) назван Галданом Ленхобоевым среди художников и маляров. Кровь от дархана Тарбын Шараба течет по жилам нашего земляка мастера по художественной обработке металла Александра Дашимолонова.
Тарбын Шултэм
Среди знаменитых дарханов Олзона упоминаются столяр Шарап Тарбаев и кровельщик и жестянщик Цультим Тарбаев. По всей видимости, деление по специализации достаточно условное, так как многие умельцы имели разносторонние таланты. При сборе материала большой удачей стали заметки Бальжимы Султумовны Цыбиковой, заслуженного учителя Российской Федерации, о своей родословной и делах давно минувших дней. Она пишет о своем дедушке по материнской линии Шултуме, который был старшим из пятерых сыновей Тарбы Дагбаева. Его братья Будажаб и Дашамолон были габжа и гэбшэ ламами Янгажинского дацана. «Тарбын Шултэм слыл большим мастером на все руки, краснодеревщиком и кузнецом, золотых дел мастером, - свидетельствует автор. - Шултэм Тарбаев много чем занимался в Янгажинском дацане. Он взваливал на себя обязанности организатора по обновлению интерьера, благоустройству всего комплекса. В том числе он был нужен и для проведения ритуальных церемоний, молебнов, подношений - по необходимости ему приходилось отправляться в поездки в Богдын Хуреэн. С 1913 по 1918 год дед Шултэм с несколькими земляками работал над созданием неповторимой красоты интерьера и внешнего вида Цугольского дацана. Архитектурный ансамбль изумительной красоты со сложными многоступенчатыми деревянными узорами, величественными мраморными колоннами, кованными из чугуна балясинами, инкрустацией стеклом и камнем является произведением искусства. Наши современники, посещающие Цугольский дацан, выражают изумление, диву даются, как более века назад могли творить такие чудеса наши предки без академического образования и не бывавшие в центральноазиатских странах».
Отправляясь в дальний путь на строительство Цугольского дацана, овдовевший за год до этого Шултэм взял с собой пятилетнего сына Гомбожаба, а малютку-дочку Сунжит, будущую маму Бальжимы Султумовны, оставил на попечение сестре жены.
- В 2016 году мне довелось побывать в этом священном месте. Исполнилась моя мечта, навеянная рассказами мамы, Гомбожаб нагасы, поклониться святыням Цугольского дацана, воочию увидеть творения рук наших земляков, - вспоминает Бальжима Султумовна.
По возвращении из Цугола Шултэм Тарбаев поселился в родовом имении Ухаа Толгой и забрал к себе дочку. Скота у него было мало. Зато держали большое стадо разномастных коз.
«Дед из козьих шкур шил дохи для верхнеудинских купцов и менял их на всевозможные инструменты, бытовую технику того времени и разный металл для работы. У него была кузница, - пишет внучка дархана. - Из поездок в Монголию привозил различные шелка для дэгэлов. Он кроил, учил канонам и как правильно располагать крупные узоры. Дочку Сунжит отец усадил за швейную машинку в 6 лет. Машинные ровные строчки не так легко давались малолетней златошвейке. Старанием, смекалкой, аккуратностью она радовала отца, удивляла окружающих. Ее умение не было забавой, у нее была необходимая для дацана работа».
Сын Шултэма, Гомбожаб, вырос прекрасным помощником в кузнице. Я помню этого деревенского умельца, к которому сельчане обращались за различной помощью. Во дворе дома под сараем было много заготовок для изготовления саней, колес для телег и пахло березовой древесиной. Во время Великой Отечественной войны, когда сын был на фронте, человек, строивший Цугольский дацан, слег от болезни у невестки Цэбэг-Ханды и вскоре умер. По воспоминаниям его внучки, ее мама Сунжит почти до 90 лет садилась за швейную машинку, очень любила шить, сколько полушубков, телогреек, шапок, унтов и прочего пришлось ей сшить за свою жизнь. Потомки Шарапа Тарбаева тоже были мастеровыми, один из его сыновей Даба работал в деревенской кузнице.
Оршолон дэлхэйдэ омогорхон ябаха
Омог дорюун Эхэ оронтойб.
Баяр, гунигыем хубаалдан абаха
Баян нютаг - Олзонтойб.
Это строки народного поэта Бурятии Алексея Бадаева, в родных краях известного как Бадмын Лэгсэг. Отчий край Олзон занимает большое место в его поэзии. Красота родной земли, леса и горы, реки и целебные источники, цветы, травы, деревья - мир, который окружал здесь человека, вдохновлял не одно поколение моих земляков. Им выпала привилегия быть дарханами - мастерами, творящими красоту, соединяющими земное с божественным.
Автор: Серафима ОЧИРОВА
Фото: предоставлено автором
