1477
Г. Базаржапова как художник слова отличается от своих собратьев по перу тем, что одинаково талантливо пишет прозу и поэзию. В основном ее произведения издавались на родном бурятском языке, и вот вниманию читателей предлагается ее книга на русском языке «Дары Хангая». Тексты из данной книги знакомы читателям по бурятским версиям, поэтому будет интересно сравнить оригинальные тексты с подстрочным переводом переводчиков и авторизованным переводом. Как известно, этнокультурное сознание и язык неотделимы, и каждый перевод, даже подстрочная передача мысли, есть один из видов интерпретации текста-оригинала. Как показывает многовековая переводческая практика, слово на другой язык «пересадить» без известных издержек невозможно, поэтому в этой книге творчество писателя видим с нового ракурса. И это новое слово для русскоязычных читателей.
Название книги «Дары Хангая» включает нас в особенный мир слияния природы и души человека. Этнически обозначенный универсум в национальной литературе создается использованием значимых кодов собственного культурного и эстетического топоса. В бурят-монгольском устном творчестве три оронима Алтай, Хангай и Хухэй представляют реальную и сакральную родину. Алтай, Хангай чаще обозначает горную часть, в книге Г. Базаржаповой это единое пространство родной земли. Подлинные топонимы в культурном пространстве монгольских народов имеют более широкое значение. И это значение в книге Г. Базаржаповой выявлено во всем своем многообразии.
В первую очередь, открывается картина родной природы: «Проплывали века и тысячелетия, а Хангай оставался вечнозелёным, буйно цветущим, дарящим свежесть и жизненную энергию». А далее автор связывает дар природы с душой бабушки, которая открыла красоту Хангая внучке: «Книга - тот благословенный дар Хангая, плод того откровения, которым одарила меня моя мудрая бабушка». Основной герой поэтических и прозаических произведений в книге Г. Базаржаповой - ребенок, и познание мира начинается с общения с мудрой бабушкой, родителями, жизнь которых погружена в традиции народа. В стихотворениях и прозе лирическое «Я» героя - это мечтающая девочка, любящая женщина.
Книга состоит из четырёх стихотворных разделов («Тайна озарения», «Шлю привет - возвращается свет», «Серебряная мелодия» и «Алой песней врываются в душу…»), серии рассказов на военную и бытовую темы и большого подбора материалов, собранных к 100-летию газеты «Буряад үнэн» (2021 г.) 75-летию журнала «Байгал» (2022 г.). Автору книги, в разных жанрах дополняя картину бытия, удалось передать печать своего времени.
Мир Хангая присутствует в каждом разделе стихотворных циклов, он разнолик и полон света. Лирическому герою приносят утешение, согласие, вдохновение незаметные дары природы: осенний листочек, бабочка, звезда на небе, лужайка в лесу, лучик солнца, ковыль степной. И каждый большой или малый образ имеет свою историю и связь со всеми остальными. Мир живой тесно связан с неодушевленными предметами, все перетекает друг в друга, поддерживает и дает силу.
В стихотворении «Дыхание Хангая» определяя, что «воздух и вода - / живые боги мирозданья», поэт утверждает, что человек зависим от мельчайшего дыхания природы. В воображении поэта образный причудливый мир Хангая реалистичен и близок: «С вершины Үндэр Баабай, / Я думаю, можно поймать / Плывущее рядом со мною / Облако кучевое. / Схватившись за край - притянуть / И, как в колыбель, нырнуть». Оригинальный и свежий образ облака в роли колыбели или качелей напоминает образ маленькой девочки из ее рассказа «Как рождались сказки?», любящей фантазировать и сочинять сказки. В следующем эпизоде сон как художественный прием раскрывает спасительную силу Хангая. Героиня во сне с высокой скалы падает в бездну, и спасает ее ветер с Хангая: «Родные края, где бы я ни была, / Готовы прийти, как и прежде, / На помощь».
Необходимо особо подчеркнуть, что в творчестве поэтов, пишущих на родном языке, естественно присутствующие на интуитивном уровне укоренившиеся буддийские темы и мотивы почти не выделяются из общих древних традиционных архетипических художественных образов. В поэзии Г. Базаржаповой мифологические (духи гор, Деважин, страна волшебная Уржин-Ханда), древние исторические (Эргунэ-Кун, Үлэгшэн - Шоно баатар, род хойху), религиозные шаманские и буддийские мотивы присутствуют в естественном единстве: «То монотонно шепчете молитвы, / То в бубен бьёте, духов призывая».
В триптихе «Час огня» воспоминания главной героини связаны с образом бабушки, хранительницы народных знаний, и девочки, создающей сказочный мир. Народная притча об одиноком угольке, оставшемся в очаге, в ее интерпретации превращается в мифологическую сцену встречи гостя: «- А как он выглядит: стар ли, молод? - Да нет, старик, седая голова. И видимо лама - шептал молитвы...». Кто не знает этнически обозначенные почти генетические коды, весь эпизод покажется просто выдумкой, в данном случае новизна образа в том, что автор, не пересказывая известную всем притчу о том, почему нельзя выбрасывать последний уголек, развивает тему встречи нежданного одинокого гостя как дорогого человека.
В фольклоре и литературе монгольских народов конь является сакральным, почитаемым животным, его образ прекрасен и в реальном, и возвышенном, и мифологическом контексте. Многочисленные песни о коне отличаются ласкательными, описательными эпитетами: «Быстрый соловый аргамак», «Гнедой с пятнами», «Быстроногий красавец», «Милый соловый конь», «Прекрасный стригунок», «Темно-рыжий конь», «Черный годовалый жеребенок», «Избалованный рыжий». Только по эпитетам можно понять, насколько для кочевника конь дорог и близок. У Г. Базаржаповой есть книга «Зерда» с одноименным рассказом о коне рыжей масти. Рассказ написан по достоверным сведениям, автор записала повествование фронтовика Гомбо Ширапова с Чисаны и создала свой художественный образ коня. Удивительно светлый и душевный рассказ о встрече солдата на войне со своим конем невозможно читать без слез. И что примечательно, именно конь узнает своего хозяина по его запаху. Понюхав хозяина, тихо заржав, поднеся свою большую морду к лицу Гомбо, конь крупными слезами плачет. Верность - одна из притягательных человеческих качеств, присуща лошадям, животным больше, чем людям. Читая этот рассказ, вспоминается книга Джеймса Олдриджа «Удивительный монгол» об умном и упорном диком монгольском коне (тахи морь). Реальные описания коня как главного героя произведения доказывают их особую связь с человеком, родиной, и невидимую нить между всеми живыми существами.
В стихотворении из сборника «Дыхание Хангая» конь выступает проводником между мирами. На поверхностном уровне художественный образ коня можно представить как символ времени: «Мой конь, опережая ветер, / Ржёт, будто чутким ухом слышит / Зов кочевых времён прошедших, / Гул эпохальных вех далеких. / Мой конь, летящий словно птица, / Ржёт, будто уловил в пространстве / Гул назревающих событий, / Через века услышав Время». При более внимательном чтении возникает образ буддийского символа: у каждого человека свой оберегающий конь, скачущий впереди. И когда автор начинает со строки: «мой конь, опережая ветер» аллюзивно возникает образ «хии морин» (Ветер-конь, конь пустоты или воздушный). Спасающий конь судьбы в интерпретации Г. Базаржаповой превращается в летящего коня судьбы, соединяющего века, прошлое и будущее. И это также близко к буддийской концепции единства пустоты и вечности.
В современной поэзии монгольских народов одним из обязательных жанров являются короткие стихи, состоящие из пяти, четырех, трех и двух строк. В данном сборнике представлены только четверостишия, хотя всем известны ее трехстишия, написанные как в стиле японских хайку, так и по традиционной монгольской стиховедческой системе в стиле триад. Оригинальную форму принимают триады в коротких стихах Г. Базаржаповой, которая, используя единоначатие и соблюдая конечную рифму повтором глагола, полностью соблюдает форму стихосложения триады: Эрын дүрэеэ олохом гэбэл, / Эмниг моридые һургахам гэбэл, / Эреэн гүрөөһэ эмээллэхэм гэбэл… [Базаржапова Г.Х. Зальбарал. – Улан-Удэ: Новапринт, 2017. – 207 с., с. 112]. ‘Если хочешь обрести свой мужской облик, / Если хочешь приучить необъезженных коней, / Если хочешь оседлать тигра…’. Автор, оформив первую часть предложения, предоставляет читателю возможность домыслить его вторую часть, например: будь смелым, мужественным, волевым и т.д. Думается, древний жанр триады не исчерпал свои возможности, время рождает новые авторские замыслы, которые продолжают народные традиции.
Как известно, по монгольской и бурятской традиции на народных и буддийских праздниках проводятся споры-соревнования мудрецов с активным привлечением триад. Также широко использовались триады в учебных дебатах лам. В подобной же форме вопросов написано следующее трехстишие Г. Базаржаповой: Бахада худаг сэнтэй гү? / Мэлхэйдэ далай хэшэгтэй гү? / Бага, ехын ойлгосо ондоо [Базаржапова, 2017, с. 115] ‘Ценен ли колодец для лягушки? / Благодатно ли море для черепахи? / У каждого свое понятие большого и малого’. В первых двух строках вопросы близки по смыслу к триадам, а в третьей автор сам дает ответ на свои вопросы.
В четверостишиях, как и во всех остальных жанрах, поэт продолжает тему связи времен: «Призакрою веки. И лучи Восхода / Алой песней врываются в душу, / Золотой нитью протянув ко мне / Дорогу длиною в миллионы лет». Свежесть созданного образа нити времен состоит в том, что лучик солнца, тянувшийся миллионы лет назад, и сегодня продолжает открывать алый свет как тепла для души, так и воспоминаний. Душевные поиски мечтающей героини, умеющей видеть мир через розовые лучи солнца, всегда находятся на грани разных миров: «В иных мирах, в ином ли измеренье, / На другой особенной планете / Всё это видела, ощущала ль я /- Приглушенный свет и ветер, ветер?». Действительно, бывает такое ощущение, что это уже видели когда-то, а в данном контексте это чувство обостряется ощущением тайной связи с неведомыми мирами в будущем и прошлом.
Рассказы. Г. Базаржаповой продолжают открывать многоликую палитру земли Хангай. В автобиографических рассказах «Заповедь земли родной», «Как рождались сказки?» показана жизнь маленькой девочки, мечтающей у лунки для задымления шкур и сочиняющей сказки для подруги, чтобы та помогала ей крутить вертушку со шкурами. Рассказы удивительны соединением реальной тяжелой работы ребенка со светлой мифологизацией всего процесса задымления шкуры и игровых элементов с сочинением сказок при кручении вертушки. Не менее ценно для современного читателя узнать о традиционных видах производства, описанных так подробно, забытых сегодня навсегда. Рассказы я читала и на бурятском языке, в переводе естественно теряется красота образного языка описания национально значимых символов и кодов.
Продолжением темы о животных являются рассказы уже взрослой женщины о двух собаках и кошке «Лохматуля» и «Федора - хозяйка усадьбы». Земля Хангая немыслима без коня, но и реальностью жизни являются братья наши меньшие. Для Г. Базаржаповой действительно все живые существа близкие друзья. Описание характера и повадок собак и кошки, такое психологическое погружение в жизнь животных не всем людям дано. Автор книги с теплотой и скрупулезной наблюдательностью создала неповторимые образы умных существ, напоминающих пришвинских героических куриц и тетеревов.
Книга «Дары Хангая» открывает нам картину жизни природы, животных, человека с позиции гармонического и всепрощенческого существования в едином универсуме. Г.Х. Базаржапова открывает нам наше прошлое с точки зрения незамутненного взгляда ребенка на мир, и с любовью женщины ко всему живому в прозе и поэзии, знакомит нас со своей художественной картиной видения богатства родного Хангая.
Автор: Людмила ДАМПИЛОВА, доктор филологических наук
Фото: предоставлено автором
