О битвах на яйцах и не только, накануне Пасхи

Статья под аналогичным названием вышла на сайте ZAB.RU, известной своей жесткой и непримиримой позицией в вопросе установки памятника Чингисхану в крае. Как известно, краевые власти отказались от выделения средств из регионального бюджета на этот теперь скандально известный проект. И так, какие же доводы приводит портал? По его данным «В Забайкальском крае русские составляют большинство населения — по официальной справке Совета Федерации, 89,22 процента. Буряты — 7,41 процента.

При этом в Чите доля бурят, по данным переписных материалов, составляет около 2,96 процента. То есть речь идёт не о спорной, а о вполне понятной демографической картине: большинство жителей края — русские и культурно православные, однако дополнительного выходного на Пасху в регионе нет.

Зато официальный нерабочий день на Сагаалган существует уже больше десяти лет».

Что тут можно сказать? Возразить особо нечего. Единственное, это то, что Пасха является религиозным действом по своей сути – празднование Воскрешения Христа. Со временем не для верующей части населения он превратился в исконно народную традицию. О том, как отмечали Пасху в Улан-Удэ в 70-х годах прошлого века прекрасно описал писатель Леонид Ламажапов.

И так:

«БОИ МЕСТНОГО  ЗНАЧЕНИЯ НА ЯЙЦАХ

( Пасхальный рассказ )

В деревянном двухэтажном бараке на ПВЗ, в котором я родился и жил до 3 класса, мы были единственной бурятской семьёй...

Остальные жильцы представляли собой полный интернационал - русские, украинцы, чуваши, евреи и даже цыганка тётя Даша.

На нашем втором этаже во втором подъезде жили Катамановы, Макаровы, Таракановские, Соколовы, Артемьевы. Этажом ниже - Вершинины, Шаламовы, Поповы, Коровины... В первом подъезде - Ермаковы, Ветошкины, Юрьевы, Тонких, ещё одни Поповы и кто-то ещё... В общем фамилии были, как у героев романа Шишкова "Угрюм-река"... Только моя семья не вписывалась в это произведение. Впрочем, нет. Пусть не буряты, но тунгусы там тоже фигурируют...

Соответственно самыми близкими друзьями моего детства были дети из этих семей: Валерка Таракановский, Славка и Серёга Соколовы, Вова Шаламов, Серёжа Попов, Вова Коровин... Троих из них уже нет, к сожалению. Что с остальными, не знаю...

Вова Шаламов, например, переехал с матерью куда-то в Кяхту ещё в том нежном возрасте, с тех пор от него ни слуху, ни духу... А он был важной фигурой в моём тогдашнем окружении. Чего стоили одни только походы всем двором в его дом и коллективные прыжки а-ля батут на кровати его матери с пружинной сеткой во время её пребывания на работе! Высшим шиком было спрыгнуть гурьбой со шкафа прямо на постель. Не помню, чтоб Вове влетало за эти безобразия... Мама до сих пор не подозревает, наверное, что весь двор потоптался на её постели... При этом я не уверен, что мы разувались. Вове это было по барабану, а нам тем более...

Правда, в гостях он был более щепетилен. Однажды он пришёл ко мне, не смог развязать шнурок на одном ботинке и... попрыгал в комнату на одной ноге. Мама моя очень смеялась, помню...

В общем всё было, как в стихах Эдуарда Успенского:

"Мама приходит с работы.

Мама снимает боты.

Мама заходит в дом...

А кругом - разгром!"

Но я отвлёкся.

Пасху, естественно, отмечал весь дом. Ходили ли в церковь? Большинство нет... Время было всё-таки атеистическое.

Икона висела только у тёти Маши Вершининой. Она и кто-нибудь ещё, наверное, ходили в единственную действующую церковь, но для этого надо было ехать через весь город, за Уду... Тогда казалось, что это очень далеко...

Тётя Маша ещё и заговОром занималась, многие к ней обращались. Ячмень ли у кого под глазом соскочил, чирей ли, ещё что-то, всё лечила. И самое интересное, это помогало!

Один заговор помню до сих пор. На поверхности какой-нибудь табуретки тётя Маша находила сучок, водила вокруг него ножом и приговаривала...

Сначала медленно и тихо:

"Сучок и ячмень

Поехали в лес..."

Потом резко, быстро и громко:

"Сучок подохнет-

Ячмень засохнет!"

Тут же следовал тычок ножом в сторону больного глаза, негигиеничный плевок туда же и всё. Оздоровительная процедура на этом заканчивалась! И мы были абсолютно уверены, что ячмень обязательно пройдёт.

Отмечали Пасху в доме тем, что все красили яйца. Мама моя тоже варила их в луковой шелухе...

А потом мы, дети, выбегали с крашеными яйцами во двор и бились друг с другом... При этом победитель забирал разбитое яйцо себе и торжественно съедал. Проигравший обычно бежал домой за новым "орудием" для битвы... И так раза 2-3... В общем весёлая была игра. Для кого-то очень сытная...

Однажды к нам во двор пришёл "старшак", парень, который был нас постарше, все его называли Цыбулей... Видимо, фамилия у него такая была...

И вот он тоже начал предлагать нам побиться с ним. Мы соглашались, выставляли своё яйцо для битвы, а он быстро доставал из рукава красное деревянное яйцо, мгновенно им бил и, пока мы ничего не поняли, со смехом забирал трофей... Так он всех нас обчистил. И, наверное, наелся яиц на всю жизнь! Возможно, он и сейчас сильно икает где-нибудь, когда я это пишу...

С праздником, соседи, бывшие и настоящие! И несоседи тоже!

P.S. С кем бы сегодня яйцами побиться? Ты где, Цыбуля?»

Эта привычка красить яйца на Пасху и понарошку биться ими осталась у меня, как и у Леонида Ламажапова с советского детства (у него на ПВЗ, а у меня на Стеколке) и на всю жизнь. Хотя, конечно, это забавно и даже несколько смешно: Великая пасхальная радость и битва на крашенных яйцах! Впрочем, что взять с неразумных пацанов? Может быть так на них и нисходит Христова благодать?  

Что касается Сагаалгана или как теперь говорит Хамбо лама Аюшеев – Сагаалхи, то он всегда был истинно народным праздником. Он знаменовал время перехода от летних кочевий к зимним становищам и праздновался осенью. В это же время начинался забой скота и наступало время свадеб. Иркутские буряты до сих пор и празднуют его в это время. В Забайкалье же под влиянием тибетско-китайских традиций отодвинули сроки на конец зимы - начало весны и напротив, внесли в Сагаалган ярко выраженный религиозный смысл. И после долгих лет официального (но, не народного) забвения он вернулся в нашу жизнь и для бурят теперь это главный праздник в календаре.

А то, что в Забайкальском крае в 2015 году был принят   Закон о Сагаалгане и он стал выходным днём, это, безусловно, мудрый шаг со стороны тогдашнего губернатора Константина Ильковского. Тем самым, он проявил уважение к культуре коренного населения региона.

Вместе с тем, понятна и аргументация авторов ZAB.RU: «Мы не против Сагаалгана. Мы против выборочного подхода. Мы против политики, при которой один праздник получает статус выходного для всего края, а другой, исторически и культурно близкий большинству населения, будто не существует в правовом поле».

Сегодня наступило время турбулентности, глобальных сдвигов, поисков новых смыслов, мы живём на переломе эпох, как бы громко и пафосно это не звучало. Наша страна переживает особое, непростое время, связанное с событиями на Украине и, кажется, что перемены неизбежны. Но, мы верим, что это будут перемены после нашей победы, нашей общей победы и сегодня в Год единства народов России, важно сохранить это братство вновь и вновь скреплённое на поле боя.

А Пасха в этом году наступит 12 апреля. Каждый год ещё с января я собираю луковую шелуху для покраски яиц и сегодня, как и всегда готов во всеоружии встретить Улаан ундэгэн – праздник красных яиц, так называется Пасха по-бурятски. Праздник выпадает на воскресенье, на банный день нашей компании. После бани мы с друзьями и устроим сражение крашенными яйцами! Должны же мы ощутить Пасхальную радость и поделиться ею с окружающими нас людьми для того, чтобы дух наш не угасал, и не ослабла наша внутренняя духовная сила?