919
- Сергей Эдуардович, перед нами — стопка только что изданных книг, пахнущих типографской краской, а ваша биография читается как захватывающий роман. Спецшкола с английским уклоном, академическая наука, а затем — резкий поворот в журналистику. Как так вышло?
- Так повернулась жизнь в переломную эпоху. Тогда многие люди уходили от привычных занятий, резко меняли специальности, сферы деятельности.
Я родился в Улан-Удэ, окончил здесь среднюю школу № 3 с преподаванием ряда предметов на английском языке, историко-филологический факультет Бурятского педагогического института имени Доржи Банзарова, а затем десять лет, до 1992 года, занимался наукой по специальности «религиоведение». Работал стажером-исследователем, затем младшим научным сотрудником в секторе буддологии, затем в секторе философии и социологии Бурятского института общественных наук Сибирского отделения Академии наук СССР (БИОН СО АН СССР).
Это была потрясающая школа. Моими старшими коллегами по институту были наши известные ученые, представляющие цвет бурятской науки. Это востоковеды Регби Ешиевич Пубаев, Ксения Максимовна Герасимова, Балдоржи Бадараевич Бадараев, Ширап Бодиевич Чимитдоржиев, филологи Александр Бадмаевич Соктоев, Михаил Иннокентьевич Тулохонов, Дмитрий Игнатович Бураев, этнографы и фольклористы Дашинима Дугарович Дугаров, Руфина Прокопьевна Матвеева, историки Гармажап Лудупович Санжиев, Тарас Максимович Михайлов. Там же работали представители на тот момент более молодого поколения ученых - философы Вячеслав Мантатов, Леонид Янгутов, Вячеслав Абаев, Сергей Лепехов, востоковеды Геннадий Дагданов, Любовь Абаева, Галина Галданова, Татьяна Скрынникова, Михаил Брянский, историки Марина Балдано, Константин Митупов. Сейчас они сами являются зубрами академической и университетской науки. Каждый из них известен крупными работами в своей области. Наш институт тогда возглавлял Василий Цыренович Найдаков, который затем стал председателем президиума Бурятского научного центра СО РАН.
В 80-е годы я был на стажировке в Институте востоковедения, Институте этнографии АН СССР, Академии общественных наук при ЦК КПСС, затем в 1991 году окончил аспирантуру философского факультета Московского университета имени Ломоносова по специальности «история религии». В то время на нашей кафедре философии религии работали ведущие советские ученые-религиоведы - Дмитрий Модестович Угринович, Игорь Николаевич Яблоков, мой научный руководитель Сергей Матвеевич Орлов.
В конце 80-х – начале 90-х годов Москва была средоточием новой культуры и политики, туда из ранее закрытых для нас стран стали привозить фильмы, выставки тех авторов, о которых раньше мы только читали критические, разгромные публикации в советской партийной прессе. В толстых журналах стали печатать запрещенную ранее отечественную литературу, переводы произведений современной иностранной литературы.
Тогда же возникли первые независимые политические общественные движения, впервые люди стали выбирать своих представителей в органы власти. Столица как большой котел кипела политическими акциями – митингами, демонстрациями, пикетами. МГУ в этом смысле был передовым местом.
Несмотря на то, что на партийных собраниях на кафедрах, где обязаны были присутствовать и комсомольцы, давали установку вести профилактическую политическую работу среди студентов и аспирантов, политическая жизнь прорывалась наружу. Например, в главном здании университета, прямо в фойе у входа в Дом культуры МГУ, где каждый день проходили концерты новой музыки и крутили киношный артхаус, был разрешен местный Гайд-парк. Место, где любой человек мог вывесить на переносных стендах любую политическую реплику – статью, воззвание, декларацию, листовку, приглашение на акцию, объявление.
Как сейчас помню, именно там я впервые прочитал декларацию неформального объединения «Демократия и гуманизм» (в дальнейшем - партия «Демократический союз» Валерии Новодворской, ДС) о необходимости отмены 6-й статьи Конституции СССР о руководящей роли КПСС. Это было в 1988 году и тогда казалось совершеннейшей крамолой. Но не прошло и двух лет, как в начале 1990 года, почти сразу после смерти академика Сахарова, эту статью отменили. Это произошло на Съезде народных депутатов СССР, трансляции которого мы все смотрели вместо футбола по телевизору! А потом шли на митинг в Лужниках, который проходил там в режиме нон-стоп. Слушали демократических депутатов из Межрегиональной депутатской группы, которые выступали на съезде.
В 1991 году я вернулся в Улан-Удэ. Некоторое время проработал научным сотрудником в том же академическом институте, БИОНе. Не то, чтобы я полностью утратил интерес к науке, но тогда появилась возможность проявить себя в ранее недоступных для советского человека сферах – в предпринимательстве, в свободной журналистике. Как и многие молодые люди в те годы, я попробовал заниматься бизнесом, но быстро понял, что «это не мое».
Вы помните, тогда в новой России впервые появилась по-настоящему свободная журналистика, особенно это было видно на телевидении. Помимо независимой прессы, множества печатных СМИ, загорелось много ярких телепроектов – «600 минут» Александра Невзорова на Ленинградском телевидении, программа «Взгляд» на Первом канале, НТВ, «Российское телевидение». Меня потянуло в эту сферу, и с начала 1995 года я стал работать на телевидении в Бурятии.
Начал на канале «Ариг Ус», где в то время появилась первая независимая программа новостей «Восточный экспресс». Как сейчас помню, моими первыми работами на телевидении были авторские телепрограммы продолжительностью 30-40 минут: о причинах военных конфликтов на Кавказе (Карабах, Абхазия, гражданские войны в Грузии и Азербайджане, война в Чечне) и об альтернативной гражданской службе.
В телекомпании «Ариг Ус» я работал корреспондентом три года. Затем примерно столько времени на Бурятском телевидении (БГТРК), пять лет на «Тивикоме» (МУП ГТРК), и, наконец, около двух лет снова на «Ариг Усе». В основном, в программах теленовостей. Также снял несколько авторских телефильмов, телепередач.
Пожалуй, самым интересным для меня проектом на ТВ была 30-минутная программа прямого эфира «Человек недели» на Тивикоме, в которую я каждую неделю приглашал ньюсмейкеров по самым горячим событиям, произошедшим в Улан-Удэ, в Бурятии. Зрители «Тивикома» могли в корректной форме задать гостям любой вопрос по телефону.
А последним моим телепроектом на телевидении была программа прямого эфира «БасаевLive» на канале «Мир-Бурятия» продолжительностью 55-59 минут по общественно-политической тематике. Там зрители связывались со студией по Интернету, с помощью различных мессенджеров (Facebook, WhatsApp и других) без цензуры и жесткой модерации. Кстати, подобных не подцензурных проектов на местном телевидении не было раньше, во времена более свободные, нет и сейчас. Эта программа выходила в эфир в 2018-2020 годах, когда моим основным занятием была книжная серия «Герои Бурятии», и постоянно актуальной журналистикой я уже не занимался.
Могу откровенно сказать, что темы для эфиров и гостей программ «Человек недели» и «Басаев Live» я всегда выбирал сам, за все это время не провел ни одного заказного, платного эфира. Хотя предложения, конечно, были.
А десятью годами раньше, в 2008 году, я ушел с телевидения в печатные СМИ и до 2017 года работал газетах, – «Информполисе», «Новой Бурятии», - и в Интернет-ресурсе «АРД». В этот период мне было интересно заниматься написанием статей на исторические темы и, особенно, журналистскими расследованиями. Надо признаться, я попортил кровь и тогдашнему главе Бурятии Вячеславу Наговицыну, и мэру Улан-Удэ Александру Голкову, а также руководству ТГК-14, некоторых силовых структур, коммерческих компаний и госучреждений. Инвестигейшном я занимался из «спортивного интереса», это было любопытным опытом в моей жизни. Многие люди мне не верят, когда узнают, что за этот риск я не брал денег. Может быть, зря! (смеется)
Журналистика научила меня главному: история как наука должна дышать, быть понятной людям, которые легче понимают историю общества, государства через историю конкретной личности.
- Вы начали свою работу в советской академической среде, застали перестройку, 90-е и современную Россию. Как за эти сорок лет менялся сам подход к изучению истории? Ведь вы видели эту трансформацию изнутри.
- Маленький пример из моей жизни. За время учебы в аспирантуре на философском факультете МГУ я подготовил диссертационную работу по теме «Социально-психологический портрет современного верующего». Она основывалась на материалах социологических исследований состояния религиозности, которые проводились в середине 80-х годов в пяти районах Бурятии. Напомню, что в то время в СССР только началась «перестройка», которая к началу 90-х годов переросла в настоящую революцию, приведшую к смене политического режима в нашей стране.
А в 1987 году, когда я поступил в аспирантуру, в Бурятии был один православный храм (Вознесенская церковь в Улан-Удэ), один буддистский дацан и несколько незарегистрированных групп протестантов (баптистов, адвентистов седьмого дня). И верующие, которых я опрашивал по своему вопроснику (развернутой анкете), представляли в основном старшее поколение, пенсионеров.
Они практически не были знакомы с канонической литературой (Библией, Кораном, Ганджур-Данджуром, буддистскими сутрами), их религиозные представления были очень ограниченными, а религиозная практика сводилась к обрядности и отмечанию некоторых праздников (Пасха, Рождество, новогодний Сагаалган, летний обоо-тахилга).
В конце 80-х – начале 90-х годов в СССР, в том числе, и в Бурятии произошел настоящий «религиозный бум». К религии пришли большие массы людей разных возрастов, повсеместно начали отрываться храмы различных конфессий. Тогда стали издавать много религиозной литературы, священники начали широкую публичную проповедь. И возник новый тип современного верующего, к которому относились и многие социально активные люди более молодого поколения. Таким образом, к 1991 году социологические данные, которые я использовал в своей работе, быстро устарели. Изменилась и сама религиозная ситуация в республике. И у меня возникла проблема: чтобы закончить работу, мне надо было либо заново проводить социологические исследования, наблюдения и практически полностью ее переписывать, либо начинать писать работу по другой теме.
Тогда я заинтересовался изучением традиционной религии бурят, которую в советской религиоведческой науке «по старинке» называли «бурятским шаманизмом». Это добуддийская религия монгольских народов. К началу XX века она сохранялась в Предбайкалье у булагатов, эхиритов и, частично, у аларских и тункинских хонгодоров. У других монгольских этнических групп, - халха, уряанха, дербетов в Монголии, торгутов, чахаров, хорчинов, элетов во Внутренней Монголии, калмыков в Прикаспии, а также у хори, цонголов и сартулов в Забайкалье, - тибетский буддизм за 300 лет искоренил народную религию.
А у западных бурят, к которым буддизм пришел позже, была защита в виде российского закона, запрещающего прозелитизм, то есть, переманивание из одной религию в другую. Буряты-«шаманисты», а также их сородичи, которые были формально крещены в православие, но, по сути, исповедовали ту же религию (тенгрианство, «шаманизм»), сумели сохранить ее в относительной чистоте. Она нашла яркое отражение в бурятской мифологии, народных эпосах об Абай Гэсэре, Аламжи Мэргэне, Шоно-баторе.
Изучая эту тему, у меня с самого начала возникла необходимость определиться с тем, к какому типу религий относится добуддийская религия бурят, с ее корректным научным названием. То есть надо было понять, что я, собственно, изучаю. Поскольку термин «бурятский шаманизм» явно не отражал суть этой религии, относил ее к ранним, неразвитым формам религии. Дело в том, что любая религия имеет набор признаков, которые позволяют ее научно классифицировать и отнести к определенному типу религий: мировых, национальных (государственных) религий, ранних форм религии. И я написал новую работу о «бурятском шаманизме», классифицировал эту религию как национальную религию бурят, описал ее пантеон на материалах западнобурятских улигеров об Абай Гэсэре, а также дал ей научно обоснованное название
Термин «боо-тэнгризм», во-первых, содержит в себе основные аксиологические понятия традиционной народной религии бурят и, во-вторых, наиболее точно, на мой взгляд, отражает ее наиболее существенные признаки. Термин боо («служитель культа, шаман») обозначает служителя этой религии, особенности его культовой практики, а термин тэнгри («небо, небесный бог») отражает главную особенность религии - культ Неба (бур. Хухэ Мунхэ Тэнгри - «Вечное Синее Небо»).
Название боо-тэнгризм можно использовать по аналогии с названиями других национальных религий народов Азии: даосизма (кит. дао – «путь»), синтоизма (япон. синто – «путь богов»), каодаизма (вьет. као даи – «великий путь»), религии мудан в Корее (кор. мудан – «служитель культа», «шаманка»), религии бон в Тибете (тиб. бон – «призывать, воспевать»). Интересно, что сами буряты называли свою религию «боо шажан» (религия боо), а буддизм – ламын шажан» (религия лам).
Я закончил писать эту работу в середине 90-х годов, когда уже работал в журналистике. Закрыл гештальт, так сказать. Но тогда ее не приняли наши научные зубры. В частности, Тарас Максимович Михайлов, доктор исторических наук, главный специалист по «бурятскому шаманизму», которого я попросил выступить моим научным оппонентом, а также Ксения Максимовна Герасимова, специалист по «ламаизму». Эта работа не гармонировала с тем, о чем они писали в своих книгах еще в советское время. Но мне за эту работу не стыдно и сейчас. Опубликовать ее как-то не доходили руки, но, видимо, когда-нибудь это надо будет сделать.
Кстати, одной из причин того, что я выбрал тему о древней религии бурят, являлось следующее соображение. В случае следующих перестроек и революций мне не нужно будет менять тему работы! (смеется) А опубликовать ее можно хоть через 50 лет, поскольку она и тогда не устареет.
В целом, в 90-е годы у нас кардинально изменилось отношении к религии, исчезли научные догмы, касающиеся оценок ее воздействия на общество, появились возможности для объективного и более глубокого изучения истории религии, религиозной философии и практики.
Что касается журналистики, то с телевидением я был знаком с раннего детства. Дело в том, что моя мама, Гертруда Адушевна Манжеева, всю жизнь работала на телевидении. Она окончила Ленинградский институт связи имени Бонч-Бруевича, и когда в Улан-Удэ в 1961 году открыли студию телевидения, стала работать там сначала звукорежиссером, затем режиссером. Случалось, она брала меня с собой на работу. И я свободно ориентировался в большом павильоне, где снимались все передачи, в аппаратной студии, где сидела режиссерская группа, было много аппаратуры, телеэкранов, часто бывал в кинозале. Там нам, детям сотрудников, механики крутили мультфильмы.
Я с детства знал Виктора Вавиловича Измайлова, известного в Бурятии тележурналиста, ближайшего коллегу мамы, а также других редакторов и телеведущих. Позже Виктор Вавилович даже приглашал меня к себе на передачу в качестве молодого ученого, «эксперта» по новым религиозным движениям. Мама еще со студенчества «агитировала» меня заняться тележурналистикой. Говорила, мол, ты хорошо пишешь – иди к нам журналистом! Но я смотрел по телевизору эти «вести с полей» в программе «Байкал» и передачи «навстречу съезду КПСС» и говорил ей: «Мама, как ты себе представляешь меня там? Меня же от этих идейных партийных лиц стошнит прямо в эфире»!
Тем не менее, от кармы не уйдешь. И когда появилась возможность заняться независимой журналистикой, я оказался на телевидении. Кстати, журналистика для меня стала тем инструментом, с помощью которого можно донести материалы науки до массового читателя. Например, на историю можно смотреть не только сверху вниз, с позиции государства, но и снизу вверх – через судьбы отдельных людей.
- Сергей Эдуардович, вернувшись к книжной работе в 2016 году, вы соединили академическую точность с этим человеческим подходом…
- Немного о том, как началась работа над книжной серией «Герои Бурятии». В 2016 году вышла книга о Герое Советского Союза гвардии полковнике Владимире Бузинаевиче Борсоеве. Ее составителем и редактором был Геннадий Башкуев, известный в Бурятии писатель-драматург. Эта книга вышла просто как отдельное издание, ее появление инициировал Валерий Петров, который тогда работал прокурором республики. Он же изыскал средства для качественного издания книги в Москве.
В том же году Валерий Георгиевич предложил мне написать книгу о другом Герое Советского Союза из Бурятии – генерал-майоре Илье Васильевиче Балдынове. Так возникла книжная серия. В первой части этой книги я поместил свое эссе о генерале Балдынове, во второй части были представлены материалы государственных архивов об этом герое – Центрального архива Министерства обороны РФ, научного архива Института российской истории РАН Государственного архива Бурятии. Далее шли документы, написанные самим Ильей Балдыновым (автобиографии, письма, статьи) и предыдущие публикации разных лет о Балдынове других авторов, начиная с газетных заметок военных лет. И, наконец, в четвертой части были материалы семейных архивов Балдыновых и материалы Музея истории Бурятии. Многое из этого публиковалось впервые, издание была богато иллюстрировано фотографиями и факсимиле документов. Мы находили отборные по качеству фотографии и редкие документы.
По такому стандарту мы с Валерием Петровым стали готовить следующие книги серии «Герои Бурятии». Дизайном книг занимается Даниил Олоев, профессиональный художник. В то время он был директором издательства Бурятского научного центра СО РАН. Качество дизайна и печати читатели могут оценить, взяв в руки любую книгу нашей серии. С самого начала книги печатаются в хороших московских типографиях – сначала «Принтлето», затем типографии Издательского дома «Граница». На сегодняшний день вышло уже 10 книг серии, я являюсь автором-составителем 6-ти книг, редактором трех книг.
Каждая наша книга – это литературный памятник героям Великой Отечественной войны из Бурятии, Героям Советского Союза, кавалерам высших боевых орденов. Мы фиксируем все, что на данный момент известно о героях, работаем с колоссальным массивом данных. Это документы, хранящиеся в Центральном архиве Министерства обороны РФ в Подольске, в Центральном военно-морском архиве в Гатчине - личные дела, наградные документы, учетно-послужные карточки, карточки награжденного, журналы боевых действий подразделений, в которых воевали герои, донесения командования. Это материалы Центрального музея Вооруженных сил РФ в Москве, научных архивов, материалы различных музеев – фотографии, письма, дневники, публикации военной прессы, материалы боевой пропаганды, материалы государственных и партийных периодических изданий, фото- и кинохроника.
Замечу, что в моих авторских материалах нет ничего, что не было бы подтверждено документально. Я старался избегать расхожих домыслов, непроверенных фактов, которые имели место в некоторых предыдущих материалах прессы о героях наших книг. Большое количество документов, фотографий и сведений публикуется в нашей серии впервые. Есть и по-настоящему уникальные документы.
Например, в научном архиве Института российской истории РАН я нашел документы огромной исторической ценности. Это стенограммы бесед с участниками боев, Героями Советского Союза из Бурятии. Эти их интервью о себе, о своей боевой работе, которые были записаны на фронте, в их воинских частях, или в Москве после вручения им боевых наград – ордена Ленина и медали «Золотая Звезда». Иногда записи происходили буквально через несколько дней после описываемых в интервью событиях. Эти стенограммы бесед с героями – часть материалов Комиссии по истории Великой Отечественной войны Академии наук СССР, «комиссии академика Минца». Этот научный коллектив в начале войны создал тогда еще член-корреспондент АН СССР Исаак Минц на основе коллектива авторов многотомного академического издания «История Гражданской войны в СССР». Научные сотрудники комиссии Минца не только собирали всю информацию о героях, публикации о них, но и сами встречались с участниками боев, записывали развернутые интервью с ними.
Это было похоже на записи народного фольклора, когда его собиратели записывали у сказителей или носителей фольклора сказки, песни, поговорки. Поскольку тогда не было записывающей аппаратуры, сотрудников комиссии сопровождали стенографисты, которые записывали с помощью специальных знаков скорописи прямую устную речь героев событий, красноармейцев и командиров. Сотрудники комиссии Минца перед интервью просили их, чтобы они рассказывали о событиях и своих действиях так, как это происходило на самом деле. Героям объясняли, что даже если они скажут что-то не так, никакого уголовного или политического преследования, никаких дисциплинарных мер к ним применяться не будет, что эти записи бесед в первоначально виде публиковаться не будут, а будут использоваться для научных книг или публикаций в прессе в отредактированном виде, в подцензурной форме. И люди рассказывали все так, как было.
Интересно, что до нас эти материалы никогда не публиковались. В нашей серии мы впервые начали в полном виде публиковать стенограммы бесед комиссии Минца. На данный момент опубликовано пять из восьми найденных стенограмм. Это беседы с Героями Советского Союза Павлом Банновым, Михаилом Мархеевым, Игорем Ивановым, Борисом Ущевым, кавалером ордена Ленина Гуржапом Очировым.
- Расскажите вкратце о героях книг, о которых Вы писали?
- Генерал-майор Илья Васильевич Балдынов, пожалуй, самый известный из них. Легендарный командир 109-й Краснознаменной Бериславско-Хинганской ордена Суворова гвардейской стрелковой дивизии, одной из самых боеспособных в Красной Армии, знаменитой «дивизии прорыва». Илья Балдынов со своей дивизией всегда шел на острие наступательных операций советских войск, взламывал на всю глубину и прорывал считавшиеся непроходимыми укрепленные глубоко эшелонированные линии обороны немцев.
Первым был прорыв «Голубой линии» у станицы Молдаванская на Кубани, что привело к ликвидации Таманской группировки противника. Затем было форсирование Днепра в районе Каховского водохранилища и взятие города Берислав. За эту операцию дивизия Балдынова получила название Бериславской. Затем был прорыв линий обороны и взятие города Николаева. 109-я гвардейская дивизия первой из советских частей вошла в Одессу после ожесточенного пятидневного штурма города. Илья Балдынов был первым советским военным комендантом Одессы, наводил порядок в городе.
Затем были форсирование Днестра и беспримерный 1400-километровый марш по горной местности вдоль Южных Карпат (Трансильванских Альп) через Бессарабию, Румынию к границам Югославии и штурм Белграда совместно с частями Народно-освободительной армии Югославии. После этого суворовского похода два штурмовых полка дивизии Балдынова получили название Белградских. После Белграда дивизия в составе 3-го Украинского фронта участвовала в штурме Будапешта, прорвав линию обороны немцев и венгров «Маргарита». Заканчивала войну дивизия на территории Чехословакии, освободив Братиславу и Прагу.
Звание Героя Советского Союза Илья Балдынов получил в августе 1945 года за участие в Маньчжурской операции РККА. Его 109-я дивизия совершила 1500-километровый марш через безводную пустыню, через Хинганский хребет к Ляодунскому полуострову. Отрезав тем самым Квантунскую армию в Маньчжурии от японских войск в Северном Китае. За участие в этой операции 11 солдат и офицеров дивизии были удостоены звания Героя Советского Союза, а сама дивизия стала наименоваться Бериславско-Хинганской.
В третьей книги серии рассказывается о трех Героях Советского Союза – человеке трагической судьбы, командире 17-й танковой бригады полковнике Николае Клыпине, легендарном снайпере Жамбыле Тулаеве и бронебойщике Павле Баннове.
Интересно, что уроженец Улан-Удэ Николай Клыпин получил «Золотую Звезду» Героя еще за финскую войну, а в начале Великой Отечественной войны сделал успешную военную карьеру, участвовал в обороне Москвы. Но из-за ошибки самого Верховного главнокомандующего Иосифа Сталина за несколько дней до начала наступления советских войск под Москвой Клыпин был отстранен от командования танковой бригадой и отправлен в тыл начальником танкового училища. Это поставило крест на его яркой военной карьере. Напомним, что наши будущие прославленные маршалы бронетанковых войск, командующие танковыми армиями Михаил Катуков и Павел Ротмистров в конце 1941 года командовали, как и Клыпин, танковыми бригадами. Но в отличие от нашего земляка, они еще не были тогда Героями Советского Союза. Николай Клыпин умер в 1943 году, находясь на курортном лечении.
На личном счету бурятского снайпера Жамбыла Тулаева 313 солдата и офицера противника (37-е место в списке лучших снайперов Второй мировой войны), в том числе, 30 немецких снайперов. Это четвертый результат в истории лучших анти-снайперов мира.
Другой наш земляк, сержант Павел Баннов стал мировым рекордсменом по подбитию тяжелых танков среди бронебойщиков. В одном бою на Курской дуге он подбил из противотанкового ружья (ПТР) шесть тяжелых немецких танков T-VI («Тигр»). Всего в том бою он подбил 8 танков, включая два средних танка «Леопард».
Отдельная книга серии была посвящена летчику-асу из города Мысовск (Бабушкин), Герою Советского Союза старшему лейтенанту Борису Быстрых, командиру звена пикирующих бомбардировщиков Пе-2. Он совершил 220 боевых вылетов, погиб в июне 1943 года.
Интересно, что самолет Бориса Быстрых был сбит на территории противника в Брянской области, и первоначально тело пилота было захоронено солдатами РОНА («Русской освободительной народной армии»), коллаборационистского воинского формирования так называемой «Локотской республики», признанного немцами Русского государственного образования. Увидев на одежде летчика Звезду Героя, враги похоронили его с воинскими почестями. Большая часть документов для четвертой книги серии, в том числе, письма Бориса Быстрых, адресованные членам его семьи, была предоставлена Музеем города Бабушкин. Директор музея Марина Алексеевна Мелешевич стала моим дорогим соавтором.
Пятую книгу серии о командире партизанской бригады на Смоленщине Гуржапе Очирове, кавалере ордена Ленина, подготовил к изданию Геннадий Башкуев, а я собирал архивный и музейный материал для этой книги и редактировал ее. Шестую книгу о Герое Советского Союза, командире артиллерийской батареи, младшем лейтенанте Прокопии Сенчихине написал мой коллега, журналист Александр Тармаханов.
Звание Героя Сенчихин получил за форсирование Днепра. Нужно сказать, что из 12 тысяч Героев Советского Союза более половины были удостоены своего звания за участие в этой масштабной стратегической операции советских войск. Как и двое героев моих следующих книг – танкист Михаил Мархеев и артиллерист Игорь Иванов.
Седьмая книга серии «Герои Бурятии» о трех Героях Советского Союза – Георгии Москалеве, Михаиле Мархееве и Василии Хантаеве. Из всех наших Героев и Георгий Николаевич Москалев, народный художник Бурятии, ушел из жизни последним. Это произошло в 2011 году. Он оставил яркие военные мемуары и несколько картин о войне. В том числе, масштабное полотно «Битва за Дунай». В одном из изображенных на картине советских воинов угадывается сам художник в молодости.
Артиллерист Василий Хантаев в апреле-мае 1945 года со своим расчетом 76-мм орудия в составе штурмовой группы (рота пехоты, три танка, два самоходных орудия и артиллерийская батарея) мотострелкового батальона продвигался по улицам Берлина к центру города. Потеряв весь расчет и оставшись один, сержант Хантаев продолжал уничтожать живую силу и технику противника, огневые точки. 1 мая 1945 года он расстрелял автоколонну колонну, взял в плен более 30-то немецких солдат.
Восьмую книгу серии о дважды Герое Советского союза, генерале армии Афанасии Белобородове из Иркутской области написал Владимир Белобородов, его сын. Иркутяне попросили нас издать в нашем формате книгу о нашем общем герое-сибиряке. Так появилась эта книга.
Девятая книга посвящена опять трем Героям Советского Союза из Бурятии – пограничнику Гармажапу Гармаеву и капитанам 1-го ранга Игорю Иванову и Борису Ущеву. Гармажап Аюрович Гармаев, уроженец Джидинской долины, - первый бурят, удостоенный этого высокого звания. Во время советско-финляндской войны 1939-1940 годов, известной в финской историографии как «Зимняя война», наш земляк во время разведывательной вылазки на территорию врага вынес своего раненого командира взвода к своим, спас его от плена и гибели.
Игорь Иванов получил свою награду в 1944 году за форсирование Днепра. Затем он был ранен и после выздоровления поступил на учебу в Ленинградское высшее военно-морское училище и после войны служил на Балтийском фронте.
Командир отряда торпедных катеров Краснознаменного Балтийского флота Борис Ущев – автор самой крупной победы флота в период Великой Отечественной войны. Именно он в сентябре 1941 года во время атаки четырех советских торпедных катеров на немецкую эскадру в бухте Лыу на острове Эзель (о. Сааремаа в Эстонии) потопил вспомогательный крейсер типа «Кельн» водоизмещением 6000 тонн. Эта победа так и осталась самой крупной нашей победой на Балтике за всю войну. Напомню, что Балтийский флот до снятия блокады Ленинграда был заперт немцами в Кронштадте. Активно проводили свои операции только быстроходные торпедные катера.
Всего Борис Ущев потопил один немецкий крейсер, два эсминца, два транспорта и десантную баржу, совершил более 100 боевых операций по установке минных заграждений, поиску и уничтожению кораблей противника, высадке разведывательных и диверсионных групп на территории противника.
Последняя на сегодняшний день десятая книга серии называется «Снайперы Бурятии в годы Великой Отечественной войны» и посвящена она всем нашим известным снайперам, среди которых Герои Советского Союза Никифор Афанасьев и Жамбыл Тулаев, кавалеры ордена Ленина Семен Номоконов, Арсений Етобаев, Цырендаши Доржиев и другие бурятские мэргэны, меткие стрелки. Нужно сказать, что среди бурят в период Великой Отечественной войны были представители разных военных профессий - пехотинцы, кавалеристы, танкисты, летчики, артиллеристы, разведчики, политработники, высшие офицеры. Но наибольших успехов буряты достигли в профессии снайпера, требующей особых способностей – меткости, хитрости, быстрой реакции и в то же время психологической уравновешенности, терпения и умения переносить физический дискомфорт.
- Отдельно стоит упомянуть ваш совместный труд с Тимуром Дугаржаповым «Бурятия: все для Победы», вышедший в 2023 году к 80-летию.
— Над этим изданием мы работали два года. Оно посвящено трудовому подвигу жителей Бурят-Монгольской АССР, которые одели, обули и вооружили несколько армий. Улан-Удэнский авиационный завод, ПВРЗ, мясокомбинат — вся промышленность работала на фронт. Мы собрали статьи и отрывки из книг, документы архивов и музеев. Получилось очень солидное по содержанию, богато иллюстрированное издание альбомного формата, своего рода печатный памятник труженикам тыла и детям войны.
- Сергей Эдуардович, над чем вы работаете сейчас? К 85-летию Победы?
В настоящее время готовится к печати 11-я книга серии, посвященная Герою Советского Союза Иннокентию Кузнецову из Усть-Ордынского Бурятского округа, Героям России Бадме Жабону из Агинского Бурятского округа, Сергею Вандышеву и Георгию Гуслякову из Бурятии. Все они были удостоены этого звания в 90-е годы за подвиги, совершенные ими в период Великой Отечественной войны.
Будут и следующие книги нашей серии. В частности, об участнике войны Або Шаракшанэ. Он был авиационным техником, а в 1944 году поступил в Ленинградскую военно-воздушную инженерную академию имени Можайского. После войны Або Сергеевич работал конструктором ракетной техники в специальном НИИ Министерства обороны СССР. Он дослужился до звания генерал-майора, является доктором технических наук, одним из разработчиков средств противоракетной обороны СССР, создателем советского противоракетного щита. Его разработки до сих пор используются в создании средств ПРО. В 1975 году наш земляк стал лауреатом Государственной премии СССР в области науки и техники.
Также, если будет время, я надеюсь изыскать возможности издать книгу «Боо-тэнгризм – национальная религия бурят» на материалах бурятских улигеров о Гэсэре. Мы должны помнить, что воины, уходившие на фронт в 1941-м, перед дорогой молились не только в церквях и дацанах, но и своим древним небесным божествам — тэнгриям. Без понимания этой духовной основы невозможно до конца понять феномен нашего солдата.
- Спасибо за беседу. Будем ждать ваши новые книги!
- Спасибо, история жива, пока мы о ней говорим.
Фото: предоставлено Сергеем Басаевым, из архива Александра Махачкеева
