Куда ушла овца из стойла фермера Щербакова

Потребление мяса в России в 2025 году перешагнуло психологическую и физиологическую отметку. 100,7 килограмма на человека в год — абсолютный исторический максимум, сообщил РИА Новости. В послевоенные пятидесятые мы ели 25 килограммов мяса в год, а к концу брежневской эпохи, в начале 80-х, советский человек подошел к отметке в 60 килограммов.

Главным драйвером роста стала птица — плюс килограмм, до 26,4 кг на душу населения. Говядина замерла на отметке в 9,3 кг — она остается мясом выходного дня или основой для хорошего стейка. Свинина, вечный конкурент курицы, немного сдала позиции (17,1 кг), а колбаса и вовсе перестала быть мерилом благополучия, застыв на 10,5 килограммах. Рынок насытился, экстенсивный рост — просто за счет увеличения поголовья — исчерпан. Птицеводы и свиноводы сегодня работают на грани рентабельности, конкуренция там выжигает маржу дотла.

И вот на этом фоне овцеводство остаётся отраслью, живущей по правилам позапрошлого века. Сегодня 85% баранины в России производят личные подсобные и мелкие фермерские хозяйства. Это пастбища, ручной труд, сезонный окот и полное отсутствие автоматизации. По оценке Национального союза овцеводов, из-за такого экстенсивного уклада отрасль стабильно недополучает более 35% мяса, а легальная рентабельность составляет минус 22 процента. Почти 80% рынка баранины находится в тени: из 194 тысяч тонн, произведенных в 2025 году, через систему «Меркурий» прошло лишь 40 тысяч. Поголовье сокращается, технологии стоят на месте, конкуренция отсутствует просто потому, что никто не хочет заходить в этот «первобытный» бизнес.

Осенью прошлого года на ярмарке «Байкал Агро – 2025» фермер из Баргузинской долины Баир Доржиев предложил принять Стратегию развития мясного скотоводства. Она разработана в 2022 году Национальным союзом производителей говядины и Корпорацией развития Дальнего Востока и Арктики.  Её суть в создании откормочных площадок и всей сопутствующей инфраструктуры вокруг них. В эту схему должны включиться как личные подсобные хозяйства, так и предприятия мясопереработки, торговые и транспортные компании, ветеринарные службы и так далее.

В настоящее время в Бурятии откормом скота занимается ряд крупных фермеров и компаний. Достаточно назвать предприятия Григория Мясникова в Куйтуне и Очира Жигжитова в Джиде. А переработкой занимаются как крупные торговые сети (Абсолют, Селенга, Николаевский, Барис), так и масса мелких переработчиков, которые есть в каждом районе. Очевидно, что потребности рынка рано или поздно заставят животноводов перейти к современным и более эффективным и надёжным методам производства. 

Что касается интенсификации овцеводства, то в Бурятии, в ложбине за деревней Барыкино, эту новую реальность уже строил один человек. Геннадий Щербаков — типичный горожанин, ставший фермером случайно по совету сына. Его хозяйство — это манифест нового русского фермерства. Там, где веками только и говорили о круглогодичном выпасе аборигенных пород, Щербаков построил капитальные кошары с электропастухами. Его овцы катумской породы — крупные, линяющие сами, приносящие по два-три ягненка — жили в теплых родильнях с подогретой водой.

За его ютуб-каналом «Фермер Геннадий» сотни людей следили за тем, как он мастерит ветряк, выращивает гидропонную зелень для корма и строит убойный цех. В его подходе было то, чего не купишь за кредиты агрохолдингов — творческий, нестандартный подход. Но, почему в прошедшем времени – «был»? А потому, что свой проект с овцами в стойле он закрыл уже два года назад. Периодические эпизоотии и связанные с этим наезды ветеринаров. Но самой главной проблемой стало для него отсутствие кадров.

История Геннадия Щербакова — это была не просто розовая мечта разбившаяся о суровую реальность нашей жизни. Это был ответ на вопрос, кто будет кормить нас завтра, когда полки с курицей и свининой перестанут приносить сверхприбыль. Рекордные 100 килограммов мяса — это фундамент. А надстройкой к нему станет вот такой симбиоз: мощь индустриальных технологий там, где нужен масштаб, и вот такая упрямая, умная романтика там, где рынок еще пуст. И когда мы глядели на овец, которые линяют сами и не боялись мороза в Тарбагатае, мы начинали верить, что следующая гастрономическая вершина — вкусная, экологичная и технологичная баранина на каждом столе — нам вполне по плечу.